Dust Master
Шесть дней в неделю студент работает по учебному плану, а один день - меньше. - А. М. Афонин.
Пока без моего участия шёл суд с военкоматом, я отправился за границу. По какой-то дурной причине полёт в Париж проходил с пятичасовой пересадкой в Минске. Пять часов это не так уж мало, чтобы просто их просидеть без дела, и не так уж много, чтобы успеть куда-то съездить и что-то посмотреть. Аэропорт был холодный и пустой, а я пытался спать на неудобных сидениях. В какой-то момент меня растолкал Белорусский полицейский и как-то недобро попросил убрать с них ноги.

В Париже было не по-зимнему тепло. На улицах можно было даже какие-то цветущие растения увидеть. Там как-то тесно стоят дома, многие из них закрыты или разбиты. Иногда на стенах зданий где-то на уровне второго этажа можно увидеть мозаики, напоминающие пиксельные картинки со старых приставок. Некоторые мозаики их даже повторяют: я так видел пришельцев из Space invaders и мелкого робота в каске из мегамена.

Европейские города мне почему-то кажутся пустыми. В центре какие-то более-менее милые дома, а иногда попадаешь на улицу длиннющую, где по обеим сторонам на первых и вторых этажах только магазины какой-то ерунды вроде одежды или каких-то предметов интерьера. И тянется эта улица, и не видно ни дворов, ни площадок детских, ни школ - ничего такого, что бы люди посещали каждый день.

Возле Лувра толпа всяких продавцов пытается втюхать народу шапки. Обычные шапки такие, даже не тематические какие-то. Народ почему-то берёт. Шапки в тот момент, кстати, продавали везде. По городу всё ещё были разбросаны какие-то новогодние ярмарки, на которых где-то треть киосков как раз шапки продавала.

Здорово в Париже то, что там на улицах какие-то приятные мелочи встречаются. Или какой-нибудь скверик небольшой с фонтаном и статуей, или милый внутренний двор с крохотным парком — такого типа мелочи.

После нового года мы были в горах, где я поначалу не особо понимал, что такого особенного в горных лыжах, что отличает их от обычных. Целый день я бился всеми конечностями о снег, лёд и собственные палки иногда, а на следующий день понял, как надо кататься. В горах было здорово. Там погода меняется как-то быстро. То солнце светит, то облако наползёт, а иногда начинает идти снег. В такие моменты из-за того, что белое под ногами и белое прямо перед глазами, теряется ощущение объёма. Смотришь на это белое месиво и не понимаешь, идёт склон вниз, прямо или вообще куда-то в сторону уходит. Приходится полагаться на реакцию ног.

К концу недели я уже наловчился достаточно хорошо кататься, поэтому, если поеду таким делом заниматься ещё раз, буду кататься на борде. На бордах, кстати, полно забавных людей каких-то. Видел я там людей, которые катались в каких-то гигантских пижамах в виде крокодилов. Видел ещё двоих ребят, которые остановились около меня на очереди к подъёмнику. У одного из них на шее висел цилиндр, закрытый в мягком каком-то материале, из которого играла музыка. Они узнали какой-то конкретный трек и начали под него забавно танцевать, потому что одной ногой всё ещё были пристёгнуты к доске.

Из Франции обратно мы возвращались на машине. Проезжали мимо какого-то чуднейшего озера в Швейцарии, были в городе Ремарка Оснабрюке, проехали через Польшу и оказались в Минске. Минск на меня какое-то угнетающее впечатление произвел. Будто при постройке города людям сказали, что это, вообще-то, столица, поэтому надо строить попросторнее. Если бы дома стояли так, как они стоят везде, город был бы куда меньше. Ну и в магазине закупились чипсами и газировкой в дорогу на полтора миллиона вроде бы. Не перестаю шутить, что Белорусские деньги обеспечены не золотом, а картохой.

А потом я вернулся сюда. Тут закончился суд, военкомат отменил свои претензии, меня на работе перевели с испытательного срока и отчислили из института.